| Говорят, когда в дверь стучится война, все привычные правила разлетаются вдребезги, как оконное стекло под артиллерийским ударом. Москва ещё светится огнями, но в воздухе уже пахнет тревогой, гарью, металлом, чужой обувью на родной земле. И люди, которые вчера переживали о зарплате и новом пальто, сегодня стоят в очередях, чтобы подписать один листок. Добровольно. Потому что кто, если не они. Герои? Нет. Испуганные, усталые, но упрямые люди.
Среди них оказывается человек, который никогда не держал оружие. Ученый. Вечно копающийся в книгах, мыслях, лабораториях, далёких от звуков пушек. Он возвращается домой поздно вечером. В руках — документы, в глазах — решимость и капля вины. Жена смотрит на него, будто мир вмиг стал чужим. Она боится. Ведь любимый человек необстрелян, не знает, как в окопе пахнет земля, смешанная с потом и кровью. Словно он идёт босиком по битому стеклу. Но он уже сделал выбор. Слово сказал — не воробей. Попробуй потом поймай обратно.
Ночь перед отправкой кажется бесконечной. Часы тикают, как выстрелы вдали. Тёплый чай на кухне становится последней попыткой задержать его рядом. А утром мужчины разного возраста собираются в одну шеренгу. Кто-то нервно дергает ремень формы, кто-то тихонько крестится. И все понимают, что впереди не парад, не учения, а настоящая горячая линия перед лицом безжалостного врага.
Команда инструкторов учит копать окопы. Оружие можно освоить за пару недель, говорят они, но без хорошей ямы — ты просто удобная мишень. Холодный ветер гоняет листья, и каждый удар лопаты по земле звучит как маленькая клятва: я буду стоять. Я не позволю чужому сапогу зайти дальше. И хотя страх ест изнутри, в груди греется огонёк: дом позади, жена, друзья, те самые улицы, где играли мальчишками. Ради этого стоит держаться, даже если руки трясутся.
Возможно, впереди у них будет подвиг. Возможно, трагедия. Никто не знает. Но иногда единственный способ сохранить сердце — следовать его зову. |
