| Профессор Виктор Мещерский всегда умел смотреть в людей глубже, чем они сами себе позволяли. Он видел в чужих глазах детские страхи, затаённые обиды, стыд, пережёванный годами. Его уважали — за ум, за талант, за умение открывать человеческое подсознание, словно дверцу шкафа. Но уважение — опасная штука. Оно легко превращается в маску, под которой может жить кто угодно.
Когда он объявил о новом эксперименте, коллеги переглядывались: «Слишком рискованно», «Зачем лезть туда, куда сама психика не пускает?». Но Виктор улыбался мягко, уверенно — так улыбаются люди, которые давно перестали спрашивать разрешения. Он тщательно отбирал участников. Давал бумаги на подпись. Говорил правильные фразы о «катарсисе», «освобождении эмоций», «лечении травм».
Только вот никто не подозревал, что эксперимент — всего лишь ширма. Настоящий план был куда мрачнее. Он собирал в подвале людей, чьи судьбы странно пересекались: жертвы преступлений и те, кто когда-то стал причиной их боли. Тех, кого он ненавидел. Тех, кого хотел «исправить».
Запертые вместе, они постепенно понимали, что стали частью игры, у которой нет правил. Профессор будто снимал с себя все человеческие ограничения: злость, обиду, жажду мести. Улыбка превращалась в оскал. Методичность — в жестокость.
Он давил на людей так, что они ломались, плакали, вспоминали самое страшное, вытягивал наружу то, что давно было зацементировано внутри. А потом шёл ещё дальше — исследуя, как далеко можно зайти, прежде чем человек перестанет быть собой.
Но у любого безумия есть предел. И вопрос только в одном: кто первым поймёт, что профессор — не лечит, а разрушает? И хватит ли кому-то смелости остановить того, кто уверен, что он — единственный, кому «можно» переступить черту? |
