| Песок впивается в лицо, будто жизнь шепчет: «Проверь, действительно ли ты бессмертен». Здесь не до поэзии — Сирия. Здесь враг не всегда в прицеле. Он в воздухе, в новостях, в собственных сомнениях. Майор Шеховцев — не Рэмбо. Он живой. Уставший. Настырный. Его не заводит месть — его гложет необходимость. Война, что стала привычкой. Друг, которого не вернуть. И миссия, которую не разрешат провалить.
«Глаз пустыни» — это не просто история про «наш спецназ всех победит». Это хождение по лезвию памяти и страха. Здесь каждый шаг — вызов. Каждый выстрел — монета, подброшенная судьбой. Враги с автоматами — это просто картинка. А вот те, что внутри — гораздо страшнее. Как не сойти с ума, когда смерть — подспорье, а правду никто не просил? Ответа нет. Есть только дорога. И пустыня, в которой не прячутся — в ней исчезают. |
