| Хани О’Донахью умеет слушать. Не в смысле просто слышать слова — она ловит паузы, взгляды, дрожь в голосе, то, что люди скрывают лучше секретных документов. Часть её работы — видеть то, что другие проходят мимо.
Новая смерть — странная, обрывающаяся на самом интересном месте. Женщина хотела нанять Хани — и не успела. Причина? Слишком много вопросов без ответов. Хани ныряет в её прошлое, как в холодный бассейн — быстро, не раздумывая.
Церковь. Приход. Пастор Дрю — на вид ангел в галстуке, говорит красиво, улыбается мягко. Только глаза — слишком внимательные, слишком холодные. Религиозные общины умеют скрывать темноту лучше, чем любой преступный синдикат: там тебе улыбаются, пекут пироги, а тайны прячутся под пением хора.
Хани начинает наблюдать за пастором — аккуратно, будто наступает по стеклу. И внезапно нити тянутся одна за другой: члены общины слишком нервничают, тайные встречи, шёпоты, которые замирают, стоит ей войти.
Это не дело про ревность или деньги. Здесь — амбиции, власть над душами, страх, что Бог не видит, но сосед — да.
И чем ближе Хани к разгадке, тем больше ощущение: здесь никому нельзя верить, особенно тем, кто громче всех молится. |
